Однако нас порядком удивили наши гиды, они оживились, заулыбались и в один голос закричали, что это не очередь, это ничего. И действительно, уже через 10 минут очередь удлинилась самое малое вдвое, а мы, простояв всего-навсего час, зашли в Ватикан. Тут сразу выяснилась причина затора: вездесущие металлоискатели, через которые обязательно надо пройти (и к которым я уже начал привыкать). Напялив рации и всунув катетеры в уши, мы пошли за экскурсоводом Еленой.

   Тут же оказалось, что наш год посещения Ватикана – юбилейный. Причём дата крайне ровная: на билетах написано 1506 – 2006 год, то есть ровно 500 лет. Дело в том, что до 1506 года римские папы занимались вандализмом – все попадавшие в их руки предметы античности уничтожали. А с 1506 года – наоборот, папы занимаются коллекционированием и сохранением исторических ценностей. О цели новой политики – позже.

   Надо сказать, с того года при их влиянии и богатстве римские папы насобирали столько, что есть ощущение, что Ватикан просто ломится от произведений искусства. Статуи, фрески, картины, гобелены, лепнина в таком количестве, что даже не можешь оценить величия их. Опять-таки не знаю, чем посещение Ватикана было для Юли - буквально через каждые две минуты раздавался её возглас: «Андрей, смотри, это же… знал бы ты, сколько раз мы его (её) рисовали!» А тут были  оригиналы, подлинники.

   Наконец мы зашли в Сикстинскую капеллу. Здесь нельзя фотографировать, и говорить. Народу так много, что люди стоят плечом к плечу. Если все заговорят, от создавшейся вибрации воздуха могут осыпаться бесценные фрески, украшавшие потолок и стены. Фотографировать запрещено, но без оленей не обошлось даже в нашей группе. Я видел, как несколько человек фотографировали.

   Сикстинская капелла – это для Католической церкви особое место. Именно здесь собравшиеся кардиналы выбирают из своего числа нового папу. Они запираются здесь и не выходят до тех пор, пока папа не будет избран. Есть даже специальная печь, оставшаяся с прежних времён, которая даёт сигнал всем католикам: если из трубы поднимается чёрный дым, значит ничего ещё не кончено, если же папа наконец избран, тогда дым идёт белый. И с балкона людям говорят ритуальную фразу: «Радуйтесь, имеем папу!» и про эту самую печь нам Елена рассказала интересную историю. Когда были очередные выборы (папа – должность пожизненная, то есть предыдущий пап умер), печь подала какой-то непонятный сигнал: дым пошёл не белый и не чёрный, а какой-то серый. Стали разбираться, выяснилось, что печь просто пришла в негодность. Так что теперь, чтобы не вводить в заблуждение верующих, сигнал подаёт новая электронная печь, но бюллетени бросают по-прежнему в старую, потому как традиция.

   Ещё есть одна история, связанная с историей римских пап, о которой не любит вспоминать Ватикан. Это история про папессу. Дело в том, что однажды кардиналы из своей среды выбрали папу, в общем всё как обычно. А у этого папы в один прекрасный момент начались родовые схватки. Папа оказался женщиной! То есть и кардиналом он (она) был до этого. Чтобы избежать повторения позора перед избранием римский папа теперь должен пройти специальную процедуру – определения пола. Как у котят, я думаю.

   Вся капелла, можно сказать с ног до головы, покрыта фресками работы самых знаменитых художников. Многое здесь сделано руками самого Микеланджело Буанаротти. На протяжении нескольких лет он буквально отделившись от мира (построил себе навес под потолком), великий мастер работал над библейскими сюжетами. Более-менее подробно (Елена говорила в микрофон, а мы слушали) нам рассказали про сцену Страшного Суда, которая занимает целую стену капеллы. Левую половину её занимают души праведников, которые поднимаются в рай. Справа же изображены грешники, которых демоны гонят в ад. Причём грешники видимо настолько отвратительные, что даже страхолюдный Харон, который по идее должен их перевозить в царство мёртвых, широко размахиваясь веслом, гонит грешников их лодки. По видимому Микеланджело имел в виду, что грешники остаются здесь среди нас. Так как ад их не берёт.

   Прямо по центру Микеланджело изобразил Иисуса Христа. Иисус вышел весь из себя мощный, сказалось влияние античности, «в здоровом теле – здоровый дух». (То же самое мы видели в церкви недалеко от Пантеона. Там недалеко от алтаря стоит скульптура Христа работы Микеланджело. Христос стоит в обнимку с крестом. Всё бы ничего, только если обратить внимание на его телосложение, то более гармонично в композиции смотрелась бы штанга, да и гораздо легче было бы поверить в евангелие по которому не римляне распяли Иисуса, а наоборот). Рядом с Иисусом какой-то архангел держит кожу, снятую с какого-то бедолаги. Причём в виде кожи Микеланджело изобразил себя, измученного работой над капеллой. Последний ход достаточно распространённый у художников они не ждут, когда история сделает их бессмертными, справедливо полагая, что можно и не дождаться, а стараются сделать себя бессмертными сами.

   Интересна также фигура справа в самом низу. То есть в самом глухом уголке ада. Здесь Микеланджело изобразил кардинала, который постоянно капал ему на мозги и торопил с работой. Когда всё выяснилось и кардинал пришёл жаловаться на художника папе, тот сказал ему заранее заготовленный ответ: «Ты что, я всего лишь римский папа, и не в моей власти вытащить кардинала из ада».

   Как водится у увлёчённого античностью Микеланджело, и грешники, и праведники, и ангелы – все изображены голыми. Поэтому через некоторое время какой-то особо скромный папа нанял специального художника, чтобы тот «одел» на изображения «трусы», то есть пририсовал на бесценных фресках всевозможных видов нижнее бельё. Я ещё думаю, хорошо, что тогда были популярны набедренные повязки, а то если бы это произошло сейчас, то … Заходишь в Сикстинскую капеллу, а там архангел Гавриил – в стрингах! В общем недавно капеллу на 14 лет закрывали на реставрацию – восстанавливали первоначальное изображение от копоти и от таких вот «художников по трусам» (под таким именем он и вошёл в историю).

   Как говаривал Штирлиц, чем завершишь разговор, тем он и запомнится. Наше посещение Ватикана завершилось в соборе Святого Петра. Который, конечно, великолепен. Сразу бросилось в глаза, что много скульптур. Одна закрыта бронированным стеклом. Как нам рассказали, какой-то баран подошёл и ударил по коленке скульптуры молоточком. Должно быть хотел унести кусок Рима с собой. А скульптура Святого Петра открыта – потому что не из мрамора, а из металла. На полу находится рейтинг соборов. То есть чем собор длиннее, тем круче. Понятно, что Собор Святого Петра круче всех.

   На выходе из собора мы опять потеряли одного из нашей группы. «Мама Кирилла, мы стоим на выходе. Ваш сын с нами, не беспокойтесь!» - минут 10 кричала в микрофон Елена. Но видимо мама Кирилла находилась от нас на расстоянии больше, чем 150 метров и не слышала. Наконец ей догадались позвонить, благо номер был у кого-то записан. И наша группа торжественно воссоединилась. Напоследок мы прошли мимо швейцарских гвардейцев. Вряд ли они родом из Швейцарии. Но по-прежнему наряжены в петушинно-попугайские одеяния.

   У самого выхода с территории Ватикана располагаются так называемые папские лавочки. Здесь продаются всякие сувениры, книжки по истории и искусству Италии, а также большое количество ювелирной продукции, в частности обереги из золота и серебра. Здесь я прикупил книжку по Италии, чтоб хоть прочитать где это мы ходим. И лишний раз подивился предприимчивости гидов: нам не продали книжку до тех пор, пока я не сказал, из какого мы отеля. Значит Елена получит определённый процент от моей покупки. Здесь же я стал свидетелем весьма поучительной сцены, из которой лишний раз вынес для себя, что нам с нашей Натальей Владимировной повезло. Дело в том, что, выходя из Ватикана, группы дожидались своих постоянных сопровождающих и сдавали им рации. И вот девушка из другой группы на моим глазах протягивала рацию соей сопровождающей. По несчастью она забыла выдернуть пластиковый «катетер» и выкинуть его. По выражению лица сопровождающей можно было подумать, что она увидела в руках девушки здоровенную зелёную жабу, всю в бородавках. Она отшатнулась от девушки на метр и закричала: «Шнурки свои вытаскивайте и выбрасывайте сами! Мне они не нужны – они же у вас в ушах были!» Я поблагодарил бога, что это чудо досталось не нам, Ватикан же подходящее место, чтобы поблагодарить Бога.

   После Ватикана у нас было свободное время. Наконец-то можно идти спокойно туда куда хочешь, не бояться отстать от группы. Можно проложить маршрут самому, посмотреть то, что именно тебе интересно. И наконец-то можно поесть!

   Когда мы приехали в Рим и заселялись в отель, Наталья Владимировна нам сразу раздала карты Рима. Карта мне понравилась, центр города там изображён довольно подробно, а главные туристические достопримечательности, типа Пантеона, Колизея и т. д. нарисованы вполне узнаваемыми силуэтами. Присев и перекусив заначеными с завтрака булками (вода у нас была с собой абсолютно всегда), мы набросали по карте примерный маршрут и начали наше путешествие.

   Первым делом на Юлю напала сувенирная лихорадка. До этого момента мне удавалось её сдерживать, мол этого добра ты ещё увидишь на каждом шагу, но здесь я оказался бессилен – несколько магазинчиков мы просмотрели от и до.

   Вторым пунктом значилась еда. И надо же такому случиться, что в глаза нам бросилась заветная буква «М». Она как будто кричала: «Макдоналдс рядом!» И мы пошли его искать. Однако каково же было наше удивление, когда, дойдя до указателя, мы прочитали на нём, что зловредный кафетерий метрах в 100 и стрелочка – куда именно. Когда мы дошли до следующего указателя, то вспомнили уже и пионерское детство и игру «Зарница»: там нас посылали на 50 метров уже вбок. И вот он, родной, американский фастфуд! Там мы поели снова.

      Теперь глаза смотрели снова бодро, а голова думала и осмысливала увиденное, так что можно было возвращаться к нашей программе. Первым номером в ней значилась площадь Испании, на которой мы уже были прошлым вечером. Теперь предстояло взглянуть на неё при свете дня. Площадь знаменита несколькими вещами: например тем, что на неё Муссолини повелел привезти и высадить здоровенные пальмы (они повыше местных). Лестница и при свете дня оказалась уставлена вазами с цветами, а из фонтана «Лодочка» журчала вода. Кроме того, на улицах близ площади все модные кутюрье в обязательном порядке открывают свои магазины. Тут тебе и Валентино, и всякие там Гуччи и Дольче Габаны, в общем на самый взыскательный голубой вкус.

   Следующим пунктом нашей программы был Императорский Форум. Не знаю как у Муссолини было с мощью его державы, но мощь Рима ему показать удалось. Остатки колоннады, триумфальные арки, во всём этом чувствуется жизнь, государственность и величие. И величие светлое, гордость и свобода. Причём в этот день на Форум можно было почему-то пройти не платя ничего – заходи и смотри. Что мы и делали, и фотографировали направо-налево.

   Колизей в прошлый раз мы видели только издали, поэтому сейчас было решено забраться вовнутрь – и вскоре мы встали в очередь за билетами (11 евро с человека). Тут надо сделать лирическое отступление.

   Ещё когда мы приближались к Риму, а пуще того – к Неаполю, Наталья Владимировна нас предостерегала от воров. Дескать и в сумки лезут, и карманы режут, и способы постоянно новые изобретают, в общем берегите деньги. Но как-то никто не лез, и из группы никто не жаловался, так что мы мал-мал поуспокоились. (Но рюкзачок, который я носил на плече, я постоянно приживал рукой, даром что в нём-то как раз ничего денежного и не было). Но вернёмся к нашим баранам.

   В общем стоим мы в очереди, я как раз расплатился, отхожу в сторонку, и тут из рюкзачка как посыпется всё! Оказывается злоумышленники залезли уже в два кармана и шерудили там уже своими грязными волосатыми лапами. Но тут видимо я уже пошёл, и у них получилось только, как говорится, не навредить, так напакостить.

   Однако, билеты были у нас, Колизей уже заждался, и мы бодро запрыгали внутрь. Смотрели по сторонам, пытались себе представить как всё было – где сидел цезарь, откуда выходили гладиаторы, где содержали диких зверей и христиан. То есть смотрел в основном я, потому что Юля заявила, что ей это неинтересно, здесь мол людей убивали. Кроме того, что она только вчера мол была в Помпеях, где целый город погиб страшной смертью и интересом там всё разглядывала, я и не нашёлся, что возразить. Но мои слова на Юлю не подействовали никак, и я смиренно подумал, что такова, видимо, семейная жизнь.

   Довольно быстро мы обежали Колизей по периметру, где не было загорожено, и скоро заметили, что люди ходят-то и по верхнему ярусу. Как туда-то забраться?! Мы ходили и смотрели, может где висит указатель. Нет, ничего. И спросить-то не у кого. Кроме стай итальянских детей, которых видимо итальянские учителя притащили сюда вместо уроков, поэтому дети ведут себя весьма вольно, орут, припираются между собой, и на Колизей не обращают почти никакого внимания. Но чу! Невдалеке раздавалась русская речь.

   Вообще наших довольно много в Италии. На 60 миллионов итальянцев приезжает в год 15 миллионов туристов, и судя по тому, как часто звучит русская речь когда идёшь по городу с экскурсией итальянское консульство могло бы быть и повежливее при выдаче виз. (Если конечно виновато консульство, а не «Натали-турс», наш туроператор). И вот, по Колизею идут наши! Мы их догнали и узнали, что здесь есть и лестница и даже лифт, просто нам совсем в другую сторону.

   Само собой, мы решили ехать на лифте. Мол устали, и всё такое. Но, зайдя внутрь, мы с недоумением стали коситься на незнакомые значки на кнопках – ни тебе названий этажей, ни даже понятных стрелочек «вверх» и «вниз». Мы переглянулись – неприятно чувствовать себя идиотом. И пошли по лестнице.

   Поднявшись на верх, Юля заявила, что она больше здесь никуда не пойдёт, и будет сидеть тут, пусть я иду один и всё смотрю, а она пока почитает книжку, купленную в Ватикане. Так что я пошёл дальше один всё посмотреть, и сделал зато несколько довольно классных фоток, каких нипочём не сделать ленивой Юле, вот.

   Когда я вернулся она как раз сидела и читала про Колизей. «Довольно мало написано» - пожаловалась она мне. И правда, всего два абзаца. «А вы прочитайте здесь, в путеводителе!» - совершенно неожиданно по-русски нам сказала сидящая рядом с Юлей женщина. Мы чуть не подпрыгнули. То ищешь наших, ищешь, то они прямо под боком.

   От Колизея наш путь лежал в отель. Вернее до отеля ещё надо было добраться. Дорогу мы предварительно расспросили у гида Елены. Сначала надо было сесть на метро и проехать 2 станции до «Термини», потом вылезти и сесть на автобус «Аш», у которого там конечная. Потом на этом автобусе доехать до другой конечной и пересесть на автобус 881. То есть практически рядом. И мы поехали.

   В Риме билеты продаются в табачных киосках. Уж не знаю почему так. Должно быть исторически так сложилось, должно быть раньше из использованных билетов самокрутки сворачивали. Причём по одному билету человек в течении 75 минут может проехать несколько раз. Один раз на метро и несколько раз на автобусе. Удобно. В общем сели мы и поехали. С метро никаких проблем не возникло, хотя оказалось оно таким же дурным, как и парижское, то есть для того, чтобы поехать в противоположную сторону, человек должен не прейти на другую сторону перрона, что просто, понятно и удобно, а вынужден переходить по каким-то переходам, что не при незнании языка весьма непросто. С автобусом «Аш» тоже всё было хорошо, так как он нас прямо как ждал, и вскоре и повёз. Первые несколько остановок мы ехали как на ещё одной экскурсии – хоть прямо вылазь и фотографируй всё подряд на каждой. Потом дома пошли попроще, видимо, центр закончился, но нашему пути конца и краю не было видно, километры наматывались, люди входили и выходили, а автобус знай себе пылил.

   Мы с Юлей волновались, а туда ли вообще мы едем, дорога, судя по длине, уже пошла на второй круг, но других ориентиров, кроме «автобус АШ до конечной, а потом пересадка на автобус 881» у нас не было, так что решили уж сидеть до победного конца. Тем более, что места пошли не туристические, а стало быть редкий шанс посмотреть, как на самом деле тут люди живут. По пути видели две аварии, неопасных. В первой два автомобиля стукнулись. В тот момент, когда мы их видели, их водители и пассажиры уже расходились по своим железным коням, видать поладили. Вторую слышали – на противоположной стороне автобуса раздался громкий удар, оказывается два мопеда зацепились друг за друга. Здесь водопад эмоций был ещё в самом разгаре – чуваки, не слазя с мопедов начали переговариваться громкими возбуждёнными голосами.

   О мопедах и мотоциклах, чувствую, надо рассказать подробнее. Такое ощущение, что их на городских дорогах столько же, сколько автомобилей. Причём ощущение создаётся не столько количеством, сколько юркостью этих дорожных средств: в тех же пробках они не стоят, а едут себе между потоков машин. Причём здесь опять в моде маленькие, ни одного типа «Харлей» я не видел. И пилотируют эти двухколёсные болиды и женщины – не всегда молодые, и мужчины – лысоватые уже и в офисных брюках.

   Развлекались мы в нашем долгом пути домой не только дорожно-транспортной обстановкой. Развлекали нас и пассажиры. Я раньше не видел монашку, жующую жвачку. Напротив Юли уселась итальянка и, вытащив здоровенный носовой платок, стала прочищать нос на весь салон. До неё на этом же месте сидел паренёк, по виду – начинающий кутюрье. Для этого у него были все задатки: оригинально одет, манеры педика и даже в автобусе он был весь в делах – безостановочно звонил по телефону. В общем другие пассажиры вместе с ДТП помогли нам скоротать долгий путь, и вот уже показалась конечная.

   На конечной нас выручила визитка отеля. И вскоре, пересев на нужный маршрут, мы мчались на ужин.

   Ужина любой турист ждёт как манны небесной. Подшучивая над тарелками макарон («паста – баста!»), мы весело ждали второго и обменивались впечатлениями от того, как кто провёл свободную половину дня в Риме. И перед тем, как перейти к необычному второму, я опять-таки должен кое-что объяснить.

   Давно известно, что в семье не без урода. Нашлись такие уроды и в нашей группе. Количеством три штуки они отравляли остальным отдых. В автобусе они обычно садились поближе и начинали терзать Наталью Владимировну вопросами именно в тот момент, когда при подъезде к очередному месту она начинала нам о нём рассказывать. Причём вопросы задавались не с целью что-то узнать, а с целью перейти к собственным рассказам о том, «как оно на самом деле». Причём скоро уже стало казаться, что мы для того только и приехали в Италию и заплатили деньги, чтобы их слушать. Как-то раз я был свидетелем, что одна из этих задниц (половая принадлежность их была – одна мужская, под девизом «на х…я зал…пе уши, и две женских – одна толстая и очень говорливая, вторая – весом как две первых), так вот я видел, что одна из них не пустила женщину из нашей группы на свободное место в автобусе. Это было в момент, когда их ещё никто не знал, потом-то с ними даже за столом на завтраке-ужине никто не хотел садиться.

   Так к чему это я? А! Сидим мы, давимся пастой, и тут приносят второе – выкладывают на тарелки куски мяса, а вместо гарнира – кучки какой-то зелёной ботвы. Ну знаете: «затянуло бурой тиной гладь старинного пруда». Пиноккио-то итальянец был по национальности. Вот, видимо, в честь его и блюдо. Оказалось, это шпинат. Я, как этот шпинат увидел, думал только о том, как пасту в животе удержать, а Наталья Владимировна, зная, какое действие шпинат имеет на нашего человека, тут же обежала столики и сказала, что он только тогда становится съедобен, если его посолить, поперчить и полить оливковым маслом. А масло прямо тут стоит, на столах. Не на всех, а примерно на половине. Ну и женщины с нашего стола пошли взяли попользоваться с соседнего. И надо ж такому случиться, чтобы за тем, соседним столом, сидели в полном составе все три те задницы. И тут полилось. Мы о себе узнали много нового, хотя далеко не со всем были согласны. И в завершение самая толстая из задниц и говорит: вы мол вульгарны и некультурны, поверьте мне, я – кандидат наук! Ё-моё! Да простят мне, остальные кандидаты, в тот момент я подумал о них очень плохо. Хотя какой она кандидат, с её весом она пожалуй на доктора вытянет. Хватит, устал говорить о засранцах.

   Утром, мы встали, позавтракали и сказали Риму «До свиданья!». Три дня и три ночи (с перерывом на Неаполь) провели мы здесь, а теперь дорога звала нас дальше. Степь да степь кругом, путь широк лежит… Здесь кругом совсем другие места. Горы, холмы. Виноградники и оливки. Кипарисы и средиземноморские сосны. Временами проедешь мимо чего-нибудь такого, что хоть из окна высовывайся: замок какой-нибудь на холме. Другой раз проезжали здоровенный ангар с надписью «Гербалайф» по весь бок, а затем не менее масштабное строение рядом с которым в несколько этажей громоздились сотни, если не тысячи унитазов.

   В автобусе хорошо, после раннего подъёма можно подремать. Юля в который раз вооружилась фотоаппаратом и строчит, как из пулемёта по мелькающим за окном пейзажам, а в это время мы – раз! И приехали в Сиену.

   Сиена, как я понял, город небольшой. И сохранившийся со времён средневековья. Специально туда никто не едет, но, учитывая, что он находится между Римом и Флоренцией… В общем очень скоро наша группа шагала по узким и кривым улочкам. Экскурсии как таковой в Сиене не было. Нас просто привели на центральную площадь и сказали, что вот мол, достопримечательности все у вас перед глазами, а через икс часов и игрек минут все встречаемся у автобуса. И мы раскрыли глаза пошире.

   Площадь, на которую нас привели, интересна сама по себе. Спланирована она в форме чаши. То есть не только круглая – здания выстроены по кругу, но и вогнутая – с краёв поверхность понижается к центру. Фонтан. Вездесущие и вездесрущие голуби. Скульптурные украшения в виде волчиц (а куда ж без них). Здоровенная башня колокольни.

   Для начала мы сделали круг по узким улочкам. Заблудиться, кстати, проще простого. Улицы  не имеют никаких названий. Названия есть у кварталов. Такие, как «Пантера», «Улитка», «Орёл», «Башня»… Раз в год каждый квартал выставляет лошадь и наёмного наездника, и начинается такое…! Что начинается нам специально Наталья Владимировна включала DVD во время дороги. Эмоции бушуют и пенятся, флаг победивший квартал (флаг – это приз) буквально сорвал с пьедестала, а бедняга-жоккей упал лошади на шею и вцепился в неё судорожной хваткой – я думал, что его разорвут на сувениры.

   Вернувшись на площадь, мы решили поесть. Голодное брюхо и слепо и глухо. Нашли какую-то пиццерию и закусили чем Бог послал. Потом Юля купила себе палантин и немедленно в него закуталась. В дальнейшем этот палантин содрать с неё не было никакой возможности, так он ей понравился. И по сей день в нём ходит.

   На выезде из города Наталья Владимировна развлекала нас историями про итальянские кладбища. Я так понял, у католиков со смертью отношения особые. Дело в том, что на каждой могиле ночью зажигают лампочку. Чтобы покойникам не темно было, надо думать. И рядом с одним городом (где люди живут) – ночью ведь он освещён – горят огни другого города, сами понимаете какого. То-то Чубайс бы порадовался. Клиенты от него не сбегут даже в загробный мир.

   После Сиены путь наш лежал всё больше по горам. С горы на гору, с неё на другую гору, а с той горы – в туннель. Примерно так, помноженное на много раз. Туннелей этих в Италии пруд пруди. И новые роют, и автострады строят, в общем видно, что страна на месте не стоит. Ещё понравилось, что буквально на клочках ровной поверхности втыкают дома. Чувствуется, что люди ценят свою землю.

   Проезжали мимо города Болонья. Он остался в стороне от дороги. Но Наталья Владимировна всё равно нам про него рассказала, как и про все области, где мы проезжали. В городе Болонья всё красное. Красные крыши, красные дома. И действительно, мы посмотрели – всё так и есть. Красные крыши, красные дома. В это время прямо по ходу автобуcа взлетел красный самолёт. Все засмеялись. Даже самолёты – и те красные. Чем же знаменит город Болонья. Здесь мичуринцы вывели одноимённую собаку болонку. Здесь химики создали ткань болонь.

   А ещё, рассказывала Наталья Владимировна, в городе любят поесть. Колбасы здесь замечательные. Здесь, как нигде в Италии, сильны позиции коммунистов. Именно в Болонье находится редакция газеты «Аванте». А ещё здесь находится клиника по смене пола, и сюда приезжают все желающие. Интересное сочетание.

   Так, слово за слово, и Никола привёз нас в городок недалеко от Флоренции под названием Монтекатини-Терме. Городок небольшой и весь какой-то курортный: под завязку забит отелями. В одном из них мы и поселились. «Отель Манзони» на одноимённой улице. Герой это вроде ихний. Манзони.

   Первым делом, конечно как расселились, пробежались по номеру: а что здесь? А что здесь? И любопытство наше было вознаграждено: в туалете рядом с унитазом висит телефон. Мало ли, сидишь ты, занят делами, а вдруг тебе надо сделать важный звонок. Ещё вместе с ключом от номера давалась пластиковая карточка. Долго думали, к чему бы она такая? Оказывается, надо вставить её в специальное отверстие рядом с дверью – тогда работает и телевизор, и горит свет. А так нет.

   Юле отель понравился очень-очень. В обязательном порядке она сфотографировалась в фойе на всех диванах по очереди. Потом во внутреннем дворике: там полно цветов, стоят столики и фонари, есть бассейн – как раз в нём кто-то купался.

   В это время планировалась факультативная экскурсия в Пизу. То есть кто платит, тот едет. Остальные проводят время в Монтекатини. Вот мы и решили стать этими остальными: переезды стали несколько утомлять, а эмоции от новых впечатлений – переливаться через край. Тем более, глупо ехать в другой городок, когда уже находишься в этом – всё время и уйдёт на переезд. А про Пизу я слышал нехорошее: что там и смотреть в общем нечего, кроме всё падающей и падающей башни. А когда она упадёт, то надо думать, ничего не останется совсем. Итак, мы сказали Пизе «Прощай!» и отправились навстречу Монтекатини-Терме.

   Первым делом мы набрели на оптовку. Небольшую такую. Но иначе и не назовёшь: стоят контейнеры и в них люди продают всякое. В основном туристическое, но можно купить и кастрюльки и рубашки. В одном из контейнеров чувак на нужном предмете (фартук, прихватка, полотенце) на машинке вышивает имя.

   Выйдя с оптовки, мы углядели парк. В этом парке мы и провели оставшееся свободное время, потому что, скажу я вам, кроме такого парка не нужно ничего. Пешеходные дорожки, протянувшиеся в самых разных направлениях – причём не прямые, а изогнутые по большой дуге, всевозможные деревья – и хвойные, и пальмы и лиственные. И искусственный ручеёк, и утки, гуляющие за небольшой загородкой.

   Народ в парке был занят самым разным отдыхом: здесь играли в бадминтон, сидели на лавочках, прогуливались, катались на роликах. Здесь занимались спортом: бегунов было довольно много. Здесь прогуливали собак – и больших и маленьких. А один мущщина принёс кота. Мы как раз проходили мимо. Кот был рыжий, а мущщина – бритый наголо и в чёрных очках. Кот жмурился на солнце, а мущщина его наглаживал и что-то там наговаривал коту. В общем, не парк, а идиллия.

   Мы, прогуливаясь, забрели на какую-то странную аллею. Может, там и гулять-то было нельзя: надписи-то мы не все понимаем. Во всяком случае людей на ней не было вообще, и привела она нас в места как будто заповедные: статуи были позеленевшие от времени, а на лестнице, что вела к беседке, лежал толстый слой дубовых листьев.

   Уже на выходе из парка видели молодёжь, с энтузиазмом отбивающую ритм на тамтамах, поэтому провожал нас барабанный бой.

   Вернувшись в отель, снова везде фотографировались, и во дворике, и в номере, а на ужине выяснили по отзывам людей, которые катались в Пизу, что были совершенно правы в своём выборе. Лучше нас в тот день не отдохнул никто.

   Флоренция. Город искусства. Именно здесь началось Возрождение. Именно здесь родился заново современный европейский мир. И сюда мы приехали, покинув гостеприимный Монтекатини-Терме.

   Дождавшись экскурсовода и раций, мы опять пошагали, вертя головами и буквально не успевая восторгаться красотами архитектуры. Базилика Санта-Кроче (Святого креста), кафедральный собор с колокольней Джотто и Баптистерием – это, скажу я вам, чудо из чудес. Как здания подобной величины не кажутся громадинами, а легки и воздушны? Объяснения тут не помогают, это надо видеть.

   Проходили мы мимо дома, где жил, учился и боролся Данте Алегьери. Дом у Данте под девизом «Мой дом – моя крепость. И не то, чтобы он боялся, что ад явится его штурмовать, за разглашение секретов своего устройства, просто тогда так строили. Италию тогда раздирали войны гвельфов – сторонников римского папы и гибеллинов – сторонников императора Священной Римской Империи. И сосед, вражина, мог напасть на сонного Данте и убить его. Поэтому дома строили с таким расчётом, чтобы узкие двери можно было замуровать, а наверху отсиживаться. На первом этаже располагался запас продуктов. А через узкую улочку друзья перекидывали доски со своего дома и общались, помогая друг другу. Может от такой жизни Данте и написал свою весёлую книжку.

   Были мы и на Пяцца-Делла-Синьория, где вся площадь – фактически музей под открытым небом. Именно здесь находится Давид работы Микеланджело, Персей Бенвенуто Челлини, Похищение сабинянок и другие, не отложившиеся у меня в памяти, но оттого не менее прекрасные вещи. Проходили по знаменитому, сохранившемуся с 14 века мосту через Арно. Здесь когда-то располагались лавки мясников и скорняков (прямо на мосту по обеим сторонам дороги). Эти мясники и скорняки, продавали здесь продукты своего труда, а все отходы не задумываясь долго, просто сбрасывали в реку. Так продолжалось, пока Медичи, которые несколько столетий фактически правили городом, выгнали их с моста, а в лавках повелели торговать только ювелирам. И эти ювелиры торгуют там до сих пор. Причём лавки необычные – в виде сундуков. Так что сейчас это фактически сундуки с драгоценностями.

   Так, долго ли, коротко ли, а подошли мы к Галерее Питти. Здесь фактически находилась резиденция Медичи, и весь особняк фактически набит тем, что они насобирали. Медичи были известными меценатами и покровителями искусства. За особняком находится парк. В галерею мы проплатили экскурсию, и вскоре шагали, глядя по сторонам, благо залы были буквально увешаны полотнами прекрасных мастеров эпохи Возрождения. Самые лучшие были на почётных местах (например, несколько работ Рафаэля Санти), причём не просто на стене, а вполоборота к возможному зрителю. И это не работа музея, так здесь было и во времена Медичи. И сделано это было не только для того, чтоб похвастаться, но и для того, чтобы создать определённое настроение у человека, который шёл на аудиенцию к правителю. Чтобы он смотрел по сторонам и проникался величием рода. Даже фрески на потолке ненавязчиво говорили о том же: вот некий Медичи (не какой-то конкретно, а Медичи вообще) возлегает в окружение муз, а Юпитер зовёт его на великие подвиги. Геракл подсовывает ему свою дубину, а Афина благословляет.

   Здесь, в галерее Питти, я понял одну вещь: в какой-то момент искусство стало не просто ценностью, но символом власти. У кого искусство, у того и власть. Видимо, эта нехитрая мысль в 1506 году дошла и до сознания римских пап, и они сменили уничтожение античности на сохранение и коллекционирование. Не можешь победить – присоединяйся.

Из галереи Питти я вышел голоден и задумчив.